Кинематографисты о Госфильмофонде

Георгий Данелия, кинорежиссёр
«Фундамент всей моей работы»

Когда я был молодым, возможность посмотреть классику зарубежного кино имелась только в Госфильмофонде. Фундамент всей моей работы был заложен именно здесь, где я мог изучать мировое кино. И, может быть, я и известен широкому зрителю только потому, что есть Госфильмофонд — он бережно хранит все мои фильмы, созданные за 40 лет, включая даже учебную работу. Всё это живет, всё это до сих пор показывается в кинотеатрах и по ТВ благодаря Госфильмофонду.

А первая моя встреча с ним состоялась, когда я был еще студентом ВГИКа. Историю зарубежного кино у нас преподавал Авенариус, человек, прекрасно знающий мировой кинематограф. Он и привёз нас в Столбы. До сих пор помню фильм, который тогда посмотрели: классику времен Великой депрессии — «Табачную дорогу» Джона Форда.

На протяжении всей моей творческой жизни обращался сюда с разными просьбами, и мне всегда помогали, даже, когда я еще был никому неизвестен. И, между прочим, денег никогда не брали!

Лев Кулиджанов, кинорежиссёр
«Это музей!»

В Белые Столбы я обращался только однажды – по несостоявшемуся проекту « XX век». От общения с сотрудниками Госфильмофонда сохранились приятные воспоминания, всё, что мы просили, нам тогда сделали, были к нам доброжелательны. Других отношений с Госфильмофондом у меня не было. Но, должен сказать, что моя жена, которая преподаёт во ВГИКе, много раз возила своих студентов в Белые Столбы. И для меня самого очень важно сознание того, что есть такое место, где аккуратно собирается вся кинопродукция, все исходные материалы.

Госфильмофонд – это музей, который не только демонстрирует свои сокровища, но гораздо большее количество хранит в своих запасниках, изучает их и постепенно открывает людям доступ к ним. Всячески это приветствую!

Игорь Григорьев, кинорежиссёр
«Документ эпохи»

Для меня Госфильмофонд – это возможность окунуться в природу кине­атографа, найти какие-то его основы, истоки, увидеть то, что наработано им за долгие годы. Думаю, к этому надо обращаться постоянно, особенно, учитывая то, что в последнее время взгляд на игровое кино изменился – как ни странно, его стали рассматривать как документ эпохи, запечатлевший жизнь людей, в нашем сознании игровое кино потихоньку начинает превращаться в документальное (особенно это касается фильмов немого периода), и его вполне можно использовать, как документ.

За прошедшие годы я сделал много картин на архивном материале. Особенно интересной была работа над последними – «Цветы времён оккупации» и «Похождения Иосифа, сына сапожника», а также над фильмами «Великая Отечественная» (с участием Берта Ланкастера) и «Кровь на снегу».

В 20-серийной «Великой Отечественной» мы впервые после Ромма использовали знаменитую немецкую хронику. Это был 1980 год. Когда показывали наш фильм, вся страна, буквально, замирала перед телевизорами.

Та научная работа, которую ведет Госфильмофонд, «наполняет душой» документы и фильмы, которые там хранятся. Это важно.

А что касается недостатков – жаль, что коллекция Госфильмофонда немножко замкнута и так удалена от Москвы. Было бы неплохо, если бы его картотека находилась в Москве, или ею можно было бы пользоваться с помощью Интернета. Многие синематеки мира уже помещают аннотации в Интернете. И совсем необязательно ездить куда-то, чтобы найти то, что тебе нужно. Хорошо бы и перенять опыт американских фильмотек, которые давно уже делают подписку и по видеокаталогу рассылают своим подписчикам кассеты с определёнными фильмами.

Иван Дыховичный, кинорежиссёр
«Здесь любят, хранят и смотрят кино»

В Госфильмофонде любят, хранят и смотрят кино, несмотря ни на что, несмотря ни на какие времена.

Я не очень люблю учиться теоретически, для меня важна практика, и тут каждый мой приезд я мог общаться с плёнкой, что для меня бесценно. И ещё одна очень важная вещь – это совершенно не официальное место. Стоит избушка, в ней – монтажные столы, всё как-то очень по-человечески. А ведь кино и всё, что с ним связано, и должно быть человеческим. Его задача – нести ту самую свечку, о которой Андрюша Тарковский говорил.

Как только Госфильмофонд станет технологическим центром, он станет совершенно другим, хотя, наверное, это необходимо, но для меня тогда пропадет его очарование. Для меня – это подушка, к которой в самый трудный момент можно прильнуть, это воздух, которым можно дышать. А чего ему не хватает? Наверное, финансовых возможностей, надо, конечно, его поддержать, чтобы он не разваливался. Поддержать людей, которые здесь работают. Сколько же можно жить на одном энтузиазме?

Алексей Балабанов, кинорежиссёр
«Настоящий источник»

Госфильмофонд — это лучшее хранилище фильмов в нашей стране. Там всегда можно найти то, что тебе нужно, как наше, так и зарубежное. Есть совершенно уникальные негативы, огромное количество зарубежной хроники. Я сам несколько лет работал с роликами «Дойче вохеншау» и многими другими зарубежными, в том числе американскими и английскими, хроникальными журналами. Для документального кино Госфильмофонд – настоящий источник. Недаром сегодня телевидение так часто обращается к его материалам.

И еще — там хорошая, теплая атмосфера, я любил туда ездить, когда работал ассистентом (приезжал иногда по несколько раз в год), до сих пор люди там меня помнят – редакторы, монтажницы...

Станислав Ростоцкий, кинорежиссёр
«Сохраним парад Победы»

Думаю, что Госфильмофонд – одна из самых замечательных организаций, уцелевших в кинематографической разрухе, за что всем, кто к этому имеет отношение, огромное спасибо. Здесь хранятся вещи, которые иначе могли бы давно исчезнуть, и мы стали бы значительно беднее. Сейчас меняется отношение к художникам, творившим в определенное время, и единственный способ убедитьcя – истинно ли то, что они делали – посмотреть их фильмы.

Не говоря уже о том, какую огромную историческую ценность имеет большинство картин. Приведу только один пример: мне довелось быть на Параде Победы в Берлине, который состоялся в августе, после окончания Второй мировой войны. Это был Парад объединённых наций – американцы, англичане, русские. Принимал его Георгий Константинович Жуков. Всё было заснято на пленку, я сам видел операторов, снимающих происходящее. Но фильмов с этими кадрами потом не было! Понятно, кому съёмка не понравилась – главной фигурой ведь на этом Параде был Жуков.

Когда я делал к пятидесятилетию Победы вечер в Киноцентре, то попытался всё-таки найти что-то. Оказалось, что в Госфильмофонде есть четыре коробки с парадом! К сожалению, конечно, чёрно-белые, тогда не снимали на цвет. А все было необыкновенно красиво, масса цветов...

И я уже не говорю о том, как благодарен Госфильмофонду за то, что он сохранил мои работы. Я нашёл здесь замечательную копию фильма «Земля и люди», который до этого безуспешно искал на студии и в Госкино. Малышев даже подарил мне кассету с ним.

В наше время все музеи переживают трудности из-за недостатка средств. Ухитриться не только выжить, но и успешно развиваться удаётся не каждому. Просто огромная благодарность и руководству, и сотрудникам за то, что они так стойко держатся своих позиций, с такой любовью относятся к тому, что делают. Да и сам фестиваль «Белые Столбы» свидетельствует – у Госфильмофонда есть будущее. Безумно интересно то, что на нём показывают, некоторые фильмы для меня были настоящим открытием.

Владимир Наумов, кинорежиссёр
«Часть моей жизни»

Я не помню, когда впервые услышал о Госфильмофонде, сейчас мне кажется, что для меня он существовал всегда. Он словно, как говорил Булгаков, «соткался из горячего воздуха», и как только я пришёл работать в кино, Госфильмофонд сразу стал частью моей жизни.

Я отношусь к нему с глубоким почтением и любовью за всё то, что он делает для отечественного (таким образом, и для мирового) кино. А какие в Госфильмофонде работают замечательные люди, великолепные профессионалы, тонко и глубоко чувствующие кинематограф, его движение, что с ним происходит, как, каким образом...

Главное, я благодарен Госфильмофонду за то, что он хранит все наши картины. Помню, как-то было отдано распоряжение – смыть «Скверный анекдот», который запретили к показу на экранах. Тогда наш композитор Каретников взял на студии одну позитивную копию, ужасного, кстати, качества, и спрятал у себя дома. Каретникова уже давно нет в живых, и копия, по-моему, до сих пор так и находится у его родственников. А негатив в тайне от начальства сохранил Госфильмофонд (также, как первый вариант нашего фильма «Мир входящему»), и спустя 23 года фильм, наконец-то, был показан зрителю. Так что именно Госфильмофонд спас нашу с Аловым картину для жизни и для меня, конечно. В те далекие тёмные времена это был своего рода подвиг.

Владимир Мотыль, кинорежиссёр
«Окно в мир»

Что для меня Госфильмофонд? В середине 60-х годов для кинематографистов он был окном в Европу и во весь мир. Тогда трудно было найти на наших экранах какие-то достойные ленты, хотя и появлялись иногда шедевры, но нечасто. Помню, какой триумф был у «Великолепной семерки». Сам я, когда делал «Белое солнце пустыни» тоже не обошелся без доли влияния этого шедевра, постигнув благодаря ему, главные законы приключенческого жанра.

Потому-то, начиная тот или иной фильм, я старался приехать вместе с моей группой в Госфильмофонд и бесплатно, или почти бесплатно (потому что это были сущие копейки) посмотреть всё самое приметное, что было в кино. Без такой информации мы были бы обречены изобретать велосипед.

Кроме того, вспоминаю самоотверженного Ивана Александровича Пырьева, одного из создателей Высших курсов режиссёров, директора «Мосфильма», первого председателя Союза кинематографистов. Так вот, Пырьев за несколько лет не пропустил ни одного воскресенья, чтобы нам, молодым режиссёрам его объединения, дать возможность видеть все наиболее значительное, что появлялось на Западе. А фильмы эти привозили из Госфильмофонда.

Госфильмофонд оказал неоценимое влияние на молодых режиссеров тех лет. Он показывал какие-то картины из своей коллекции непосредственно во ВГИКе. А когда вгиковцы выходили в большой мир, они могли иногда в самом Госфильмофонде увидеть новинки мирового кино, с любовью к человеку, как таковому, даже с религиозными мотивами...

Я не раз приезжал сюда по делам, когда в середине 90-х делал фильм «Несут меня кони», печатал здесь эталонные копии этой картины. «Мосфильм» за это запросил страшно дорого, а печать студии имени Горького в чем-то нас не устраивала, и мы были очень рады, что мастера Госфильмофонда охотно взялись за это дело, технически непростое, и хорошо справились за минимальный срок и за минимальные деньги. Конечно, это была поблажка нам со стороны Малышева и Дмитриева. Я всегда чувствовал к себе их доброе человеческое отношение.

Кроме того, когда проходил мой юбилей, и кинотеатр «Художественный» подал идею проведения ретроспективы всех моих фильмов, то Госфильмофонд даже без моих просьб сразу согласился участвовать в этом.

Госфильмофонд – это не склад. Его научные сотрудники регулярно обобщают достижения кино, его тенденции, издают справочную литературу. Это тоже о чем-то говорит.

Хотелось бы пожелать сберечь богатства, которыми Госфильмофонд располагает, его интеллектуальный и профессиональный потенциал.

Александр Митта, кинорежиссёр
«Сердце кинематографа»

Госфильмофонд – совершенно уникальное заведение. Представить нашу жизнь без него невозможно. Это центр кинематографа, его сердце, его прошлое, настоящее и будущее. Не просто хранилище, но активно, профессионально работающая организация, обеспечивающая телевидение, фестивали, недели кино необходимыми фильмами. Когда нам нужно собрать какой-то материал, Госфильмофонд тоже всегда предоставляет возможность пользоваться своими фондами.

Так, Михаил Ильич Ромм целый год смотрел уникальное собрание немецкой хроники, и из этого потом возник «Обыкновенный фашизм». Да и сегодня в Госфильмофонде есть много чего интересного, что может вызвать к жизни неожиданные творческие замыслы, благодаря чему появится еще не одна прекрасная картина.

С первых дней во ВГИКе мы смотрели фильмы, привезенные из Госфильмофонда, и это было нашей единственной возможностью познакомиться с мировым кинематографом. В 50-е годы, когда никто ничего не мог смотреть, мы, студенты, учились на фильмах его бесценной коллекции. А затем он стал хранилищем и всех наших собственных картин, гарантируя их сохранность и качественную реставрацию.

Когда режиссёр начинал съёмки новой картины, он имел право заказать в Госфильмофонде 10 – 12 фильмов, часть смотрели на студии, часть – в самом Госфильмофонде. Список заказанных фильмов визировался в министерстве к­нематографии, попасть на эти просмотры было невероятной льготой. При входе стояли строгие стражи, которые следили, чтобы в зале были только члены съёмочной группы, чужих никого не пускали. Но мы, молодые ребята, все равно просачивались. Чрезмерного самолюбия не было, главное — посмотреть кино, которое больше нигде не увидишь. И мы бегали на просмотры к Швейцеру, к Ромму, Тарковскому, Шукшину, Климову... Смотрели старые французские, немецкие, американские картины. Это была наша школа.

Сам я тоже ездил в Госфильмофонд, когда готовился к съёмкам. Перед фильмом «Москва, любовь моя» выписал японскую хронику (её, к сожалению, оказалось немного) и некоторые игровые картины, в том числе и самурайские. Хотел «набраться» японского духа, увидеть, как живут японцы, как одеваются, как ходят. Так что в Японию приехал всё-таки немного подготовленным. Снимая «Затерянный в Сибири», я заказывал фильмы из того времени, перед «Арапом Петра Великого» – исторические картины.

Григорий Чухрай, кинорежиссёр
«Госфильмофонд необходим для кинематографа»

Дело в том, что я всегда зависел от Госфильмофонда, хотя непосредственно работал там очень редко. В последний раз уже в период перестройки, когда в качестве сорежиссёра делал документально-публицистический совместный советско-немецкий фильм, который назывался «Смертельные враги». У нас он не демонстрировался, а в Германии показывался довольно широко и даже получил какую-то премию.

Фильм этот очень мне дорог. Его замысел мне кажется довольно интересным, он о судьбах людей, по которым прокатилась война. Мы взяли четверых немцев, воевавших в Сталинграде, и четырёх русских, побывавших там же. Эти люди рассказывали о том, как они жили, где учились, с кем дружили, как попали на сталинградский фронт, и что с ними там случилось.

Потом мы пригласили всех участников этого фильма в Сталинград. Ходили по улицам, смотрели город, побывали на мемориале, а в заключение устроили что-то вроде вечера. Интересные получились эпизоды, особенно разговор бывших врагов за общим столом. Оказалось, что на уровне простого человеческого общения мы вовсе не враги и даже думаем одинаково.

Так вот, когда я отбирал документальный материал для этой картины, то бывал в Госфильмофонде довольно часто, и его доброжелательные сотрудники очень охотно находили то, что нам было нужно.

На мой взгляд, это учреждение всегда, и в советские времена, и постсоветские, было необходимо для кинематографа, его развития, и его функционирования.

Сейчас вся страна переживает тяжелые дни, и хотелось бы пожелать Госфильмофонду, чтобы у него всё было в порядке, и было бы как можно меньше проблем.

Юрий Норштейн, кинорежиссёр
«Хранилище исторической памяти»

Я никогда не был в Госфильмофонде, хотя пользовался его сокровищами постоянно. На расстоянии, кажется, будто где-то есть подземные пещеры, которые охраняются добрыми гномами в белых халатах. Гномы следят внимательно за температурой, надев белые перчатки, разматывают рулоны плёнки, склоняются над ней, изучают состояние кадриков, увидев непорядок, объявляют тревогу. Все носятся как угорелые, вызывают бригаду спасения, больную плёнку кладут на операционный стол, склоняются над ней, решают, какое применить лечение.

Госфильмофонд – хранитель интеллектуальных, духовных страданий, поисков, падений и возвышений империй, народов, личностей.

Госфильмофонд – хранилище исторической и человеческой памяти. Чем дольше хранится художественный вымысел, тем больше он проявляет свойства документа прошедшего времени.

Госфильмофонд, как гигантская библиотека. Мы читаем плёнку, чтобы обрести её смысл и прибавить к нему свои чувства. Авторы умирают. Госфильмофонд бережёт отпечатки их души, те самые несколько тысяч метров плёнки, ко­торые являются единственным свидетельством прожитой жизни.

Во время ленинградской блокады не было съедено отборное зерно – генофонд будущих урожаев. Госфильмофонд – генофонд будущих фильмов. Здесь мёртвые восстают из праха и дают смысл жизни живым. Востребованное кино – живое кино. Но чем больше востребовано, тем быстрее стирается. И в этом смыс­ле необходима государственная поддержка в деле продления жизни фильма. Одного энтузиазма недостаточно.

Пётр Тодоровский, кинорежиссёр
«Здесь сохраняют шедевры»

Первый раз в Белые Столбы я приехал, когда мы ещё учились во ВГИКе, че­го-то там по программе западного кино не оказалось, и мы всем курсом вместе с Сергеем Васильевичем Комаровым отправились в Госфильмофонд. А когда я сам стал снимать фильмы, то ездил уже довольно часто – в маленьком просмотровом зальчике смотрел картины, которые как-то соприкасались с тем, что я собирался делать. Было очень полезно познакомиться с эстетическими находками, неожиданными режиссёрскими решениями, операторскими достижениями, это очень обогащало нашу собственную фантазию.

Помню, я смотрел шедевры мирового кино и думал: что же ты делаешь? Чем занимаешься? Что будешь актёрам говорить? Какие мизансцены будешь строить? Причем каждый раз, когда попадал в Белые Столбы, я просил Дмитриева, кото­рый является как бы «альма-фатер» этого замечательного заведения, показать нам «Гражданин Кейн». Почему-то для меня именно «Гражданин Кейн» становился» ключом для размышлений о моих будущих работах. И я настаивал, чтобы фильм посмотрела вся группа, хотя некоторые просили «клубничку».

Это счастье, что Госфильмофонд создан, живёт и развивается, ведёт серьезную научную работу и собирает все негативы. Благодаря этому сохранены шедевры Эйзенштейна, Тарковского, Шукшина и многих других мастеров нашего кино. Ведь не раз в Госкино отдавалась команда: смыть негатив неугодной картины. Я помню, сдавал «Военно-полевой роман», посмотрели его Павленко и Богомолов и молча ушли, а на следующий день мне дали бумагу с перечнем необходимых поправок – их было 19! Самая интересная – убрать все коммуналки. Но так как весь фильм снят в естественных интерьерах в коммунальных квартирах, то практически, пришлось бы уничтожить саму картину. И я стал тянуть время, ждал – может быть, что-то изменится. Шёл уже 84-й год, приближалось время перестройки. Однажды встретил Дмитриева, и он меня спросил: «А ты не можешь для нас сделать дубльнегатив? Мы бы спасли твою картину...» Как я ему благодарен за это!

Александр Сокуров, кинорежиссёр
«Кинобиблиотека»

Во время учёбы во ВГИКе я всего один раз был удостоен чести побывать на тех просмотрах, которые устраивались в Белых Столбах для студентов. Снова я приехал в Госфильмофонд только через несколько лет, когда уже сам делал картину. Мне он не казался особенным, вожделенным местом, потому что меня никогда не тянуло посмотреть большое количество фильмов, создавая некую видео­библиотеку в своем сознании. На самом деле было достаточно впечатлений от Флаэрти, Эйзенштейна, Довженко. Многое из того, что я смотрел после них, уже не производило никакого впечатления.

Раньше само слово «Госфильмофонд» связывалось для меня с тревожным ощущением какой-то закрытости, с запретом, с постоянной борьбой за сохранность накопленного, и в то же время со стремлением не дать кинематографистам совсем уж погибнуть вне информации. Мы догадывались, чего стоило само хранение этих фильмов. Даже библиотекам трудно уберечь книги от уничтожения, а тут - такая коллекция!

Сегодня я отношусь к Госфильмофонду, как к фильмотеке, которая необходи­ма, но в настоящее время не востребована так, как это должно быть. Думаю, практическая необходимость в нём появится позже, когда людей, стремящихся к серьёзному профессиональному образованию, станет значительно больше, когда повысят­ся требования к этому образованию. К сожалению, сейчас требования невысоки, так же как были они невысокими и тогда, когда мы учились. Может быть, именно с этим были связаны и мои вгиковские проблемы – все конфликты с руководством института возникали, когда я пытался в отпущенное мне время успеть что-то сделать, реализоваться не художественно-идеологически, а профессионально.

А что можно пожелать? Если бы была возможность – то создать при Госфильмофонде специализированный кинематографический вуз, или хотя бы привозить сюда студентов режиссёрского, операторского факультетов, чтобы они жили здесь месяца 3-4 и очень много смотрели. Такая изоляция от суеты обычной жизни плюс общение с людьми, имеющими серьёзное образование, многое бы им дало. Но нужен очень строгий, осторожный отбор фильмов для просмотров, потому что на самом деле есть 3-4 режиссёра, фильмы которых необходимо смотреть обязательно. И, разумеется, нужно строго соблюдать баланс между объёмом отечественного и зарубежного кино, иначе национальное сознание не сформировать. А кинематографическое сознание в первую очередь должно быть национальным. Только тогда оно будет персонально-художественным.

Госфильмофонд мог бы расширить свое влияние на профессиональную среду, активнее вмешиваться в культурную жизнь страны, формируя какие-то устойчивые качественные критерии. Мог бы учредить свою профессиональную премию за изображение, драматургию, режиссуру – и пусть бы она была на уровне государственной премии России.

Без сомнения, должны быть и определённые свободные средства для того, чтобы по замыслам, рождённым здесь, используя свои материалы, самостоятельно выпускать картины, В общем, он вправе претендовать на более значительное место в общественных структурах, в Союзе кинематографистов, в принятии решений Министерства культуры.

Олег Ковалов, кинорежиссёр
«Зачарованный замок»

Первая моя встреча с Госфильмофондом была очень романтична. Для нас это было сказочное место – как зачарованный замок, куда не каждому удается попасть. Когда я поступил во ВГИК, то часто слышал слово «Столбы». В воображении я рисовал себе чашу, в которой находится невероятное строение, такая пещера Аладдина, наполненная сокровищами. И, чтобы попасть в это место, нужно было, как рыцарю из сказки, преодолеть массу препятствий – сначала добиться разрешения на эту поездку (в наказание за какую-либо провинность курс могли не пустить в Столбы), встать в пять утра, долго ехать на электричке, идти лесом... Препятствий было столько, что потом нас уже не удивляло, что просмотровый зал оказывался неказистыми домиком, в котором мы смотрели шедевры европейского послевоенного кино. Видео тогда не было, о телевидении даже говорить было смешно, и Госфильмофонд в те застойные годы был для нас единственным местом, где мы могли их увидеть.

А настоящее моё знакомство с Госфильмофондом состоялось, когда я стал работать в кинотеатре «Спартак» – формировал там программы, делая всё возмож­ное и невозможное, чтобы они были интересными. Кажется, осечек не было ни разу. Это была одна из самых плодотворных страниц моей жизни, я впервые ощутил тогда контакт с залом, радовался тому, что лучшие картины, которые хранятся в Госфильмофонде, стали частью духовной жизни огромного количества людей.

Вадим Абдрашитов, кинорежиссёр
«Беречь как зеницу ока»

Госфильмофонд – замечательная страна, особое место на кинематографической карте, которое я любил и люблю. С огромным уважением отношусь ко всем, кто хранит, вернее, охраняет кинематограф.

В своей режиссерской работе обращаться за помощью в Госфильмофонд мне пока не приходилось, но в своё время ездил туда довольно часто. В небольших залах мы смотрели чёрно-белые копии с контрастным крупнозернистым изображением. До сих пор помню те свои студенческие впечатления. И даже, когда позже стал пересматривать какие-то из картин, с хорошим разрешением, как ни странно, это все-таки было уже не то.

Мы с жаром обсуждали увиденное – сначала в электричках, потом обсуждение продолжалось у кого-нибудь дома или в общежитии. Настоящий киноклуб! Нам хватало этих просмотров на много дней. Это было здорово. И не только по­тому, что совпало с нашей молодостью, но и потому – и это главное – что совпало с возрожденческим уровнем мирового кино. Уровень и американской, и евро­пейской кинематографии тогда был очень высок.

Разве можно сравнить того же «Титаника», который получил несколько Оскаров, с лучшими картинами тех лет... Как бы ни расцвечивали сегодня экран, как бы его не «долбировали», те кинематографические вершины остаются недостижимыми.

Госфильмофонд – это то, что нужно беречь как зеницу ока. Хочется, чтобы его сотрудникам хватило мужества в их работе. Может так случиться, что культурный потенциал кинематографа распылится из-за того, что у государства просто не будет средств для его поддержки (увы, это вполне возможно!), и тогда Госфильмофонд обязательно станет той базой, той стартовой площадкой, с которой начнется новый виток существования нашего кино. Госфильмофонд – самое ценное, что у нас есть, в нем – прошлое, настоящее и будущее нашей кинематографической культуры.

Анатолий Гребнев, сценарист
«Заповедник киноискусства»

Госфильмофонд есть и будет. Не распался, не разделился пополам. Не растащили. Не погрязли в судебных тяжбах. Не скулят, не жалуются, – работают, как ни в чём не бывало, даже, кажется, с новой энергией. По крайней мере, проводят ещё и собственный фестиваль. Надеюсь, будут проводить его и впредь.