2006: Анапаследок... Битов
Основной конкурс был внятный и остроумный, хотя не самый сильный (если судить по прошлому). Но жюри, про которое все говорили, что оно "лучше, чем конкурс", выбор сделало самый слабый.
Для работающего киношника невозможен приз за режиссуру украинскому "Оранжлав", мучительному воплощению мечты режиссера-дебютанта про то, чтобы на свете никогда не было кино как такового и его родного города под названием Беслан. Режиссура на самом деле была в другом – слабом по сценарию – фильме казаха Дамира Манабая "Кек", который у нас не пойдет только потому, что не помечен Голливудом, как "Кочевник". При этом сильный сценарий был, в свою очередь, в эстонском "Сыт по горло": любой сценарист будет сыт, пожалуй, придумыванием горячей эстонской версии раннего Гая Ричи для пожилого режиссера, снимающего на немецкие деньги. Фильм, однако, завоевал Гран-при. Как же так? Что же жюри, вроде бы "молодое душой", оказалось каким-то молодящимся, если уже пятнадцать лет "Киношок" только и заботится, что о душе, чтобы голову не морочить? Остроумие конкурса в том ведь и состояло, что Гран-при для работающего киношника там совершенно очевиден. Он один, конкретный, безусловный, о чем сразу почему-то догадались отнюдь не члены жюри. Всего лишь несколько простых советских кинозрителей. Но что теперь??? Пока фильмы нервировали претензиями на продолжение истории кино XX столетия, которого больше нет, XXI столетие разворачивалось вокруг зрительного зала.
Битов Андрей Георгиевич – писатель ("Человек в пейзаже", "Пушкинский дом"), сценарист ("В четверг и больше никогда"). Зачат мамой и папой-архитектором в Анапе в конце сезона 1936 года. На "Киношоке" в пятый раз. Будучи пять лет назад председателем жюри, присудил Гран-при очень приличному фильму "Оратор".
Мы говорили о том, что Анапа, после того как Хрущев отдал Крым Украине, осталась единственным старым песочным местом, где с точки зрения пейзажа все правильно. На вопрос, "почему вы сюда постоянно ездите", Битов рассказал любопытное. В конце 60-х годов от закрытости и совка он переехал из Ленинграда в Москву. Его легендой стали вновь открытые Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Их тогдашний директор, аккуратно колеблясь вместе с партией, взял студентов "по одному от каждой республики". Попали Чхеидзе, Матевосян, Рустам Ибрагимбеков, сам Андрей Георгиевич и т.д. За годы обучения и особенно после них на Курсах сложился "Советский Союз без Советской власти". До сих пор, приезжая на "Киношок", Битов словно бы воскрешает ту блаженную молодость, не говоря уж о том, что каждый год ставит свечки в анапской церкви за папу и за маму.
Но был также вопрос, "а вам, что, до сих пор есть, что сказать человечеству", и ответ на него был резким. "Вот уж никогда мне не было, что сказать человечеству. Я писал, потому что хотел что-то выяснить для себя и еще, чтобы кто-то понял. Терпеть не могу понятие "профессии" (типа "русскому народу оно чуждо", но мы обсудили и понятие "человечности", а это вообще не перескажешь). Если есть хоть один человек на свете, который поймет именно то, что написано, значит, ты – не безумец. Двух одинаковых сумасшедших не бывает". И он еще говорил, что верил в возможность совершенства текста и пытался его добиться. А сегодня в кино нет сюжетов, и "нынешние детективщицы – соцреализм без социализма".
Тогда последовал вопрос, "а про что, как вы думаете, сегодня надо снимать кино". Битов вспомнил, что тоже давно был знаком с одной теткой, в целом гениальной, Лидией Яковлевной Гинзбург (1902-1990, питерский литературовед, "Записки блокадного человека", "Человек за письменным столом"). В свою очередь, она дружила с филологом Борисом Бухштабом, в свое время увлекшимся молодым Чингизом Айтматовым и его свежеэкранизированной ранней повестью про лошадь. "Джамиля... Джамиля... Какая "Джамиля"? Что они снимают про лошадей?" – возмутилась Лидия Яковлевна. "Про нас надо снимать". И если бы Битов сам снял какое-то кино, оно было бы элементарно. Один человек. Все полтора часа. Больше никого в кадре. Идея возникла сорок лет назад, но, допустим, один человек – здесь, на пляже в Анапе. Просто как-то живет, а потом повесился. И только в самом конце возникают другие люди. Они его хоронят. Вот вокруг гроба возможны другие люди, а все кино – море, песок, осень, "смена сезона" (знаковое название) и какой-нибудь одиночка.
По ходу дела Битов отвечал, что последний фильм из тех, что нравился – "Палп фикшн" Тарантино. Что со второго раза ему понравилось даже "Возвращение" (2003) Звягинцева. Что из четырех сценариев, экранизированных за жизнь, ему не стыдно более-менее за один. Что в печали сегодня часто посматривает телевизор. Что на "Киношоке" ему интересно поговорить с людьми. Дальше мы переключились на историю создания "В четверг и больше никогда", и он рассказывал, как главную роль должна была играть Урусова – "настоящая старуха-княжна, отсидевшая много, с клюкой, некрасивая, но интересная", и у нее были изумительные пробы со Смоктуновским, но перед съемками она сломала ногу, и тогда взяли Добржанскую, "а это другая школа", и Смоктуновский сказал, что "он бы на ней никогда не женился". А потом Даль "перетянул одеяло на себя". Но пробы не сохранились, и никому уже ничего не докажешь.
Мы говорили пятьдесят минут, хотя, сидя с ним рядом, хотелось только молчать. Да и стремление к совершенству текста сейчас, на мой взгляд – уже полная нелепость. Но диктофон крутился, батарейки были свежие, и все на "Киношоке" казалось райским сном. Мы не знали, что как раз в этот момент во внефестивальной жизни Битова происходит что-то тяжелое. Это выяснилось ближе к вечеру. Незадолго перед тем выяснилась такая ерунда, как полностью незаписавшееся на работающий диктофон все наше интервью. "Андрей Георгич, там ни слова. Вообще", – и дай бог, чтоб никто не обиделся. А утром он улетел в Питер, но и, как правильно подсказали знакомые, "все равно повторять ведь не комильфо".
Автор: К.Тарханова
