2005: Фестиваль — единство откровенных?
Я думаю, что искусство — это своего рода винтовка.
Жан-Люк Годар, кинорежиссёр из Франции
Парадокс: восемь лет назад, пока вся Россия была в предвкушении великого кризиса экономики и власти, в петербургском кинотеатре «Спартак» прошёл-таки первый кинофестиваль «Дебошир-фильм — Чистые грезы» — своего рода творческий акт ПРОзрения самого гуманного из гуманистов, актёра, режиссёра Александра Баширова. История впоследствии неоднократно делала реверанс в адрес кардинальных перемен: президенты сменяли друг друга, беспредел приобретал форму демократии, кражи миллиардов становились законными. Но авторским кино по-прежнему продолжали интересоваться долговязые интеллектуалы.
После пожара в «Спартаке» «Дебошир» успел обосноваться в Ленинградском дворце молодёжи и даже приобрести статус международного фестиваля, оставаясь при этом всё такой же неформальной акцией. Согласитесь, восемь лет для малобюджетного фестиваля, декларирующего из года в год независимость кинематографа, — срок немалый.
За это время «Дебошир» стал неотъемлемой частью Петербурга, города, который больше похож на океан, где всё течёт и соприкасается: естественное брожение людей, их слов, поступков, переходящих из улицы в улицу, из дома в дом, из головы в голову. Как говорил великий Аристотель, город - единство непохожих. Непохожесть мыслей, идей, дуализм суждений? Уже изначально фестиваль был создан как пространство для игры противоположностей, составляющей суть мировоззрения режиссёров-поэтов, режиссёров-художников, режиссёров-философов, которые ищут лишь сцену для самовыражения, для того громкого откровения, которое рождается на периферии их прошлого и настоящего, где каждое слово, каждый куплет, кино- и фотокадр являются жестом ради свободы.
К счастью, восьмой «Дебошир», прошедший 4–7 ноября, не изменил своим традициям — он по-прежнему остался фестивалем-лабораторией, где нет зарплат, где все, начиная с волонтёров, работали на чистом альтруизме, руководствуясь лишь общим бескорыстным движением души. Это по-прежнему фестиваль без пафосных длинных церемоний, без расписаний, но с огромным количеством фуршетов и, как правильно подметил председатель жюри, режиссёр Борис Юхананов, «фестиваль напоминает свободный жест, спонтанный, анархический, который удивительно точно отражает те процессы, которые происходят в современном кинематографе».
Четыре дня кино — что это? Анабиоз, потеря памяти? Придуманная жизнь, вторая жизнь? Неизбежный разрыв с реальностью, с реальным городом, с живым небом? Да, пожалуй. Фильмы показывают с двух дня до одиннадцати вечера: неплохой повод для того, чтобы запастись чаем и бутербродами. Сначала фильмы заполняют пространство между проектором и экраном, затем медленно проникают внутрь сотнями диалогов, образов, десятками неизвестных городов. Можно проживать с фильмами одну жизнь на двоих, терять или отказываться от какой-то части себя, получая взамен нечто большее — чужое откровение, эмоцию, чужую тайну. Трагикомедия абсурда независимого питерского режиссёра Дмитрия Фролова «КлоунАда», снимавшаяся 15 лет и удостоенная специального приза жюри «Через тернии к звездам» за новый язык в кинематографе, погружает в мир молчащих иллюзий, намёков и ассоциаций, отражающих поток сознания великого творца абсурда, Даниила Хармса, которому, собственно, и посвящён фильм.
Режиссёр из Финляндии Petri Kotwica, снявший картину «Тоска по дому» и получивший приз за лучшую режиссуру, рассказал нехитрую историю о мальчике из сумасшедшего дома, о всей сложности его взаимоотношений с окружающим миром. Каждый кадр фильма был наполнен глубоким психологизмом, внутренней борьбой главного героя, благодаря чему картина казалась искренней и правдивой.
Буквально вслед за церемонией открытия «Дебошира» в Большом зале был показан фильм президента фестиваля Александра Баширова «Белград, Белград», снятый в разгар НАТОвских «точечных бомбардировок». Этот фильм сделан из воздуха большого европейского города: бытовая камера, бродит по комнатам, выглядывает в окна, неспешно панорамирует по улицам или снимает городской пейзаж из окон автомобиля. Баширов рассказывает о своих белградских знакомых — артистах, режиссерах, художниках, людях свободных профессий… Камера соразмерна человеческому телу, человеческому глазу, ритм ее передвижений соответствует психофизике наблюдателя. Несколько раз в кадре появляется небо над Белградом — чистое, солнечное, безмятежное и в то же время несущее в себе чудовищную угрозу…
Картина питерского режиссёра Артёма Антонова «Полумгла», получившая президентский приз от Александра Баширова за отчаяние в прозрении, тоже рассказывает о войне, но о войне нашей, Великой Отечественной, когда вопреки вражде, навязанной двумя государствами, между пленными немцами и русскими возникают симпатия, сострадание и даже любовь друг к другу.
Из двенадцати фильмов, которые были представлены на конкурс фестиваля, лучшим жюри единогласно признало картину «Стена» одного из лидеров режиссёрской мастерской Армянского центра современного и экспериментально искусства Гарика Казарэ. Эта экзистенциальная драма, снятая по мотивам одноимённой новеллы Жана-Поля Сартра, построена по законам трагического отчаяния. Как отмечает член жюри Кристина Желве, режиссёр и писательница из Латвии, «игра актёров в этом фильме — чистая, жанровая, свободная», в них горит ярость жизни, ярость людей, которые имеют право на свободу выбора.
Настоящим подарком для любителей философских размышлений, ассоциативных построений, свободных импровизаций стал показ фильма «Прямохождение» (Bipedalism) Евгения Юфита, лидера движения «некрореализм», режиссёра, художника, сценариста, оставшегося вне концепций и традиций, школ и направлений. Кино, этот целлулоидный сон техногенной цивилизации, в исполнении Юфита обращено к первобытной подлинности самых ранних человеческих переживаний.
Благодаря инициативе постоянного руководителя петербургского международного независимого клуба “SAPAROV” Мирсаида Сапарова была устроена ретроспектива фильмов Александра Довженко, а также демонстрация самого легендарного и скандального фильма шестидесятых годов «Сучий мир» Гуалтьера Якопетти. Картина этого режиссёра и в наши дни удивляет своим мастерством, шокирует сценами, запечатлевшими абсурдные, а порой и зверские традиции в разных концах мира, поражает глубиной авторских переживаний за судьбу цивилизации и культуры. Режиссёр будто задаёт вопрос: а что сделали вы для того, чтобы этот мир стал лучше?
Спустя какое-то время после окончания «Дебошира», когда богемные разговоры режиссёров, сценаристов, жюри об истоках независимого искусства, о судьбе русского кино, о предназначении художника перейдут в ранг воспоминаний, когда прежняя ДОфестивальная жизнь заново родится и успеет приобрести рутинную форму, каждый для себя ответит на этот вопрос. Но только каждый для себя.
Как откровенничал Баширов, у каждого настоящего художника для создания произведения есть свой импульс. Изменить этот мир? Что бы ни происходило, как бы ни менялся киноязык, киномышление, человек будет оставаться неизменной частью этого мира, а фильмы — всё теми же попытками снять с себя чувство вины, чувство беспомощности, несправедливости, дисгармонии. Это крик в тишине зала, пусть даже немой. Вспомним, к примеру, финальные титры к фильму «Пыль», когда некто исполняет песню Виктора Цоя «Мы ждём перемен» на языке глухонемых. Фильм — тот поступок, от которого умирают зависимости, рождается откровение, а вместе с ним и надежда на свободное искусство, на свободное кино.
Автор: Вика Шварц
